ФЭНДОМ


Былые дни славного кружка классической литературыПравить

Наступил конец июля, и начались летние каникулы. Я, как обычно, ехал на велосипеде по дороге, ведущей к старшей школе Камияма. Пешком я добирался от дома до школы за двадцать минут, хотя я не знал, сколько времени уходило на преодоление того же пути на велосипеде. Я остановился, чтобы купить банку кофе в торговом автомате и передохнуть. Затем я проехал по берегу реки и повернул перед больницей, чтобы въехать в ворота старшей школы Камияма... И я застыл в изумлении.

Я ожидал, что летние каникулы уже начались.

А на спортплощадке было полно реквизита и учеников в летней форме. Я слышал музыку, издаваемую различными духовыми инструментами, электрогитарами и бамбуковыми флейтами. Хотя выделенный корпус был на некотором расстоянии от меня, я мог точно сказать, что там было много учеников. Несомненно, они пришли сюда, чтобы подготовиться к фестивалю Канъя. Энергетика старшей школы Камияма с началом каникул только усилилась. Толпы людей копошились вокруг, как муравьи, как будто говоря: «Хорошо, парни, скоро наступит культурный фестиваль! Теперь, когда эти надоедливые уроки закончились, давайте выложимся на полную!».

Глядя на всех этих переполненных энергией людей, я заметил человека, рысью бежавшего ко мне. Это был Фукубэ Сатоси, одетый в безрукавку и шорты, и несущий спортивного вида мини-рюкзак на спине.

− Эй,

− Прости, приятель. Давно ждешь?

Я счастливо слушал репетицию кружка капеллы в центральном дворике, и Сатоси пришлось заставить меня развернуться таким страшным голосом. Я подумал о том, чтобы развернуться и уехать домой, но потом передумал и продолжил идти к нему с таким видом, будто хочу пнуть его.

− Ого, Хотаро! Что за внезапная жестокость?

− Кто бы говорил! И не стыдно тебе, что ты не знаешь, когда не стоит нарушать спокойствие?

Сатоши пожал плечами.

Похоже, что нет.

− Прости, приятель, собрание кружка рукоделия заняло больше времени, чем предполагалось.

− И что же вы там обсуждали?

− Мы собираемся связать коврик—мандалу в буддистском стиле к культурному фестивалю. Но у нас возникли определенные проблемы, так что наша встреча получилась незапланированной.

Мда, трудная у тебя работа. И не только у тебя, но и у Тоогайто или даже у всей школы, если на том пошло.

− Итак, ты принес записи? − сухо спросил я. Сатоси вместо ответа перенаправил вопрос мне:

− А ты? Ты ведь таким никогда раньше не занимался. Думал уже над чем-нибудь?

Я немного застеснялся отвечать на такое, поэтому я сказал:

− Ну, что-то вроде того.

− О? Не ожидал. Обычно ты пытаешься найти отговорку, чтобы уклониться от таких вопросов... Ладно, я схожу за велосипедом, так что подожди еще чуть-чуть.

И, таким образом, Сатоси, нагло оставив меня ждать, все той же рысцой побежал на велосипедную парковку.

Чтобы объяснить, почему я ждал Сатоси, когда я должен спать без задних ног во время этих драгоценных летних каникул, нужно вернуться на неделю назад, в тот день, когда нам почти удалось раскрыть правду о Сэкитани Дзюне, которая должна была быть написана в первом томе антологии кружка «Хёка», и мы обнаружили, что его нету. Так как без этого тома мы не могли ни к чему придти, я решил, что не буду напрягать все силы, чтобы найти ответ. Но было уже поздно – я перешел Рубикон незаметно для самого себя.

Я знал, что отговорить Титанду не удастся, так что предложил компромисс. Для исследования прошлого нас двоих недостаточно. Как говорится, «три человека — уже толпа». Может, для нее это будет немного сложновато, но я сказал ей, что с помощью Сатоси и Ибары у нас будет больше шансов докопаться до истины.

После этого она кивнула в знак согласия.

− Полагаю, что у нас нет выбора.

И хотя она просила держать разговор в кафе «Бутерброд с ананасом» между нами, я все-таки ее подвел. Не знаю, случилось так из-за того, что Титанда осознала, что ей потребуется вся поддержка, которую она сможет найти, или из-за того, что она перестала считать ранее найденную зацепку важной, или из-за того, что наша юная леди просто капризна; в любом случае, на следующий день она созвала экстренную встречу кружка классической литературы.

На ней Титанда повторила то, что рассказала мне, и закончила словами:

− То, что случилось с моим дядей 33 года назад, просто не может выйти у меня из головы.

Ибара сразу же приняла вызов:

− Меня заинтересовал рисунок на обложке. Если мы сможем разгадать эту загадку и докопаться до истины, то я даже смогу использовать это для написания материала для кружка манги.

Сатоси добавил:

− Вымышленная героическая легенда, которую разгадывают преемники спустя 33 года, да? Так получилось, что я как раз изучаю события того времени.

И они оба согласились помочь, подняв свои руки. Хотя я сначала не хотел ничего говорить, так как права вето у меня не было, потом я все-таки решил кое-что сказать, раз уж мы все в деле:

− Раз уж мы все равно думаем над тем, что написать в антологии, почему бы нам не использовать историю Титанды для того, чтобы заполнить страницы... Эм, то есть, убить двух птиц одним камнем... Простите, я хотел сказать, написать что-нибудь значимое для нее?

Мое энергосберегающее предложение, хотя и забегающее далеко вперед, было единогласно принято. И таким образом, расследование инцидента, имевшего место в кружке классической литературы старшей школы Камияма 33 года назад, стало приоритетом для кружка классической литературы.



Сатоси ездил на горном велосипеде. Так как он был в шортах, были видны его крепкие мускулистые ноги, не подходившие к его маленькому росту. Единственным видом спорта, которым интересовался этот полиглот, насколько мне было известно, была езда на велосипеде.

Кстати, мой велосипед вы назвали бы семейным[1], так что я не хотел бы углубляться в подробности.

Мы ехали по набережной, в сторону от главной улицы. Постепенно расстояние между домами сменились большими рисовыми полями. Остановившись в тени какого-то табачного магазина, чтобы укрыться от солнца, я вынул из своей сумки полотенце, чтобы вытереть постоянно капавший со лба пот.

Ух, сколько пота.

Этта не та фраза, которую я бы хотел сказать. Скорее, мне было интересно, почему людям надо ходить, чтобы достичь своей цели. «Информационная революция еще не свершилась. Вперед, товарищи!»[2]

− Сатоси, далеко еще?

Сатоси положил свой носовой платок обратно в карман и ответил:

− Нет. Мы уже почти приехали. Если считаться с твоей скоростью, естественно, − он улыбнулся. – Их особняк тебя удивит. Семья Титанда является владельцем одним из самых больших фермерских угодий в Камияме.

Думаю, что я буду ждать его с нетерпением. Мне точно было бы интересно послушать, как они в таком большом доме убираются весной. Снова вытерев полотенцем пот, я поставил ноги на педали и поехал дальше.

Как только мы возобновили движение, Сатоcи поехал спереди, ведя меня. Проехав несколько светофоров, мы выехали на длинную прямую дорогу, на которой мы ехали бок о бок. Теперь с обеих сторон дороги были видны только сельскохозяйственные поля.

Крутя педали, Сатоши начал мурлыкать себе под нос. Хотя он постоянно улыбался, сегодня он выглядел особенно довольным. Я решил спросить у него:

– Сатоси.

– Да?

– Ты счастлив?

Сатоси повернулся ко мне и с готовностью ответил:

– Конечно. Я же люблю кататься на велосипеде. Посмотри на это голубое небо! И на эти белые облака! И как бы уныло они не выглядели, удовольствие от того, что я могу смотреть на них, катаясь на полной скорости, похоже на...

Я быстро прервал его попытку пошутить:

– Я думал, что твоя жизнь в старшей школе была в лучшем случае средней.

Быстро помрачнев, Сатоси ответил:

– А… Ты имеешь в виду жизнь в цвете роз.

Прекрасная у тебя память, если ты вспомнил то, что мы обсуждали почти три месяца тому назад. Сатоси немного сбросил скорость и, глядя вперед, сказал:

– Знаешь, я думаю, что в целом моя жизнь в старшей школе можно назвать жизнью в цвете роз.

– Нет, она скорее окрашена в кричаще-розовый цвет.

– Ха-ха, так тоже неплохо. В таком случае, твоя жизнь окрашена в серый цвет.

– Ты уже говорил мне это.

Так как я повысил голос, Сатоси не стал злорадно насвистывать.

– Правда? Пойми меня правильно, я не хотел оскорбить тебя, когда сказал, что твоя жизнь в старшей школе — серая.

– ...

– К примеру, если моя жизнь окрашена в кричаще-розовый цвет, то никто не сможет перекрасить ее в цвет роз. Я не позволю.

Я рассмеялся ему прямо в его улыбающееся лицо.

– Правда? Я думал, что ее уже покрасили.

– Конечно, нет! – на удивление твердо ответил Сатоси и продолжил:

– Нет, Хотаро, это не так. Я уже занят в исполнительном комитете ученического совета, как и в кружке рукоделия, и ты думаешь, что я соглашусь с тобой? Да ты шутишь. Я наслаждаюсь каждым моментом своей жизни, будь то помощь в составлении расписания фестиваля Канъя или вязание коврика-мандалы. В ином случае, кто бы пожертвовал замечательной велопрогулкой в воскресение или на летних каникулах только для того, чтобы посетить школу?

– Никто?

– Бывало, что люди жертвовали своими способностями и самими собой во благо общества. Но даже в таком случае, ты ведь из тех, кто и пальцем не пошевелит, верно? Если знаменосец объявит, что «все люди окрашены в цвет роз», то такой серый человек, как ты, поднимет руку и скажет, что он — не из таких.

Выпалив это на одном дыхании, он немного успокоился и продолжил:

– Если бы я действительно хотел тебя оскорбить, то я бы назвал тебя бесцветным.

После этой реплики наступила тишина. Я размышлял над его словами, пока солнце палило мою кожу.

– ...

И я помрачнел.

– Я не собираюсь говорить, что хочу, чтобы ты мне нравился, или что-то в этом роде.

– Нет, я не это имел в виду, – громко сказал Сатоси и засмеялся. Потом он сказал:

– Смотри, Хотаро, мы доехали до особняка Титанды!



Как он сказал, «особняк» Титанды стоял посреди обширного рисового поля. Это был окруженный оградой одноэтажный дом в японском стиле. Журчание воды свидетельствовало о наличии пруда в саду, окруженном хорошо подстриженными соснами. И перед большими открытыми воротами стояли люди, которые разбрызгивали воду в ритуальных целях[3].

– Как тебе? Впечатляет, да? – сказал Сатоси, выпятив грудь, хотя я не разбирался ни в японской архитектуре, ни в японском садовом искусстве. Однако, хотя я не знал, насколько впечатляющим был этот особняк, я чувствовал исходящие от него чувства изящества и величавости.

Пока мы восхищались особняком, я посмотрел на часы. Мы добрались почти вовремя... Нет, кажется, мы чуть-чуть опоздали.

– Пошли, девчонки ждут.

– Ах, да... Кстати, Хотаро.

– Что на этот раз?

– Разве мы не должны подождать, пока к нам выйдет прислуга и поприветствует нас?

Я решил проигнорировать его. Я подошёл к переднему крыльцу и позвонил в дверной звонок.

– Иду-у-у.

После недолгого ожидания, дверь открыла ни кто иная, как сама Титанда. Ее летняя простуда, похоже, прошла, так как она снова разговаривала своим обычным голосом. Она позволила своим волосам спадать с плеч, не уложив их, и была одета в идущее ей ярко-зелёное платье.

– Извини за ожидание.

Я услышал, как Сатоси цокнул языком. Видимо, расстроился из-за того, что нас не поприветствовала прислуга.

После того, как мы разулись у бетонного входа, Титанда повела нас через деревянный коридор.

– А где вы оставили свои велосипеды?

– А где можно?

– Где угодно.

Тогда зачем спрашивать?

Вскоре мы дошли до двойной раздвижной бумажной двери. Когда их открыли, нас обдало холодным воздухом. В комнате было освежающе прохладно, при этом ее потолок был высоким. Площадь комнаты была около... 15 квадратных метров. Громадная комната.

– Вы опоздали.

Ибара уже была здесь. Похоже, что перед этим у нее были какие-то дела в школе, так как на ней была школьная форма. В комнате стоял тёмно-коричневый стол, слабо отражавший свет, и на нем лежали много листков бумаги. Должно быть, записи Ибары. Видать, ее это сильно увлекло.

– Прошу, садитесь, где хотите.

Услышав это, я сел напротив Ибары. Титанда села во главе стола, и оставшееся место занял Сатоси. Редко увидишь человека с рюкзаком, сидящего спиной к традиционному японскому алькову[4] . Открыв рюкзак, Сатоси вынул из него кучу листков бумаги. Я тоже открыл свою заплечную сумку и вынул из нее свои записи. Ибара, судя по всему, была готова, так как игралась со своей ручкой, пока Титанда собирала воедино кучу бумаг, лежавших на столе.

– А сейчас... – сказала Титанда, – давайте начнем нашу встречу, посвященную расследованию.

Мы все поклонились и поприветвовали друг друга.



Председателем, естественно, была Титанда. В конце концов, она была главой кружка.

– Давайте подтвердим повестку сегодняшней встречи. Все началось с моих воспоминаний. Затем, когда мы нашли выпуски антологии «Хёка», я осознала, то что бы ни случилось в кружке классической литературы 33 года тому назад, оно как-то связано с этими воспоминаниями. Цель этой встречи – выяснить то, что случилось 33 года назад. Более того, любые подтвержденные факты будут использованы в качестве материала для написания антологии кружка классической литературы в этом году.

Хотя Ибару в основном интересовала рисовка картинки на обложке, похоже что речь Титанды ее не сильно огорчила. Может она сама поняла, что картинка как-то относится к самому инциденту, а может, ей об этом сказала Титанда?

– За эту неделю мы собрали различные материалы для расследования, и, соответственно, мы должны представить друг другу наши находки и выдвинуть теорию о том, что же произошло 33 года назад. После этого мы сведем наши находки вместе и выведем наиболее вероятное заключение ответ.

Что? Неужели эта встреча нужна для этого? Насколько я помнил, Титанда только сказала нам найти любой материал по теме. Я не помнил, чтобы она говорила что-нибудь о выведении заключения... Но так как ни Ибара, ни Сатоси ничуть не выглядели удивленными, это означало, что я просто пропустил это мимо ушей. Черт; я подумал, что мне придется это как-нибудь выдержать, но меня все равно подташнивало.

Не имея никакой плана встречи, Титанда посмотрела на каждого из нас и спокойно объяснила:

– Каждый из нас по очереди доложит о своих находках, ответит на вопросы других участников, выдвинет гипотезу, и обсудит ранее выдвинутые гипотезы. Задавать вопросы докладчику запрещено... Это для того, чтобы избежать нарушения порядка. А теперь давайте заслушаем первый доклад.

Ого, а она довольно неплохой председатель. Кто знает, может у нее талант к таким вещам?

Хотя нет, она же говорила мне, что хочет понять, как работает вся система в целом, так что нет ничего удивительного в том, что она так хорошо осведомлена о правилах проведения собраний.

– Может, заслушаем первый доклад..? А?

– Ти-тян, а кто первый?

– Эмм, кто же..?

...И потом она сказала вот такое. Интересно, она простодушна, или ее организаторские способности распространяются только на ее действия? Я сказал покрасневшей Титанде:

– Да не важно. Почему бы тебе не начать?

Ведь обычно председатель и выступает первым, разве нет? Не похоже, чтобы Титанда ничего не подготовила. И раз уж она объявила, что встреча будет основана на докладах, то ей и стоит начать и потихоньку приступить к докладу. Она кивнула и сказала:

– Да, ты прав. Хорошо, тогда... Мы будем докладывать, начиная с меня по обходу часовой стрелки.

Произнеся это, она начала раздавать листы бумаги, лежавшие на подносе.

Взглянув на лист, я понял, что на нем был первоисточник этих исследований – предисловие второго тома «Хёки». Ясно, так она решила начать с начала, да? Для нее это довольно необычно. Я еще раз перечитал эти строчки.



Предисловие


Вот и наступил в этом году новый культурный фестиваль.


Прошел год с тех пор, как Сэкитани-сэмпай покинул нас.

За этот год Сэмпай превратился в легенду и стал героем. В результате этого, как обычно, культурный фестиваль продлится пять дней.

Однако, пока эта легенда распространяется, меня охватили раздумья. Будут ли люди через десять лет помнить тихого воина и доброго героя? Все, что осталось нам от Сэмпая, − эта антология «Хёка», название которой он с сам придумал.

Даже улыбка Сэмпая, принесённая в жертву в результате конфликта, когда-нибудь сотрется из памяти людей.

Нет, возможно, для нас лучше не помнить этого. Это ведь не задумывалось, как героическая легенда.

После исчезновения субъективных мнений эта история сама когда-нибудь станет классикой, переступив границы истории.


Наступит ли день, когда наши истории станут классикой для кого-нибудь в будущем?


13 октября 1968 года, Коорияма Ёко



Кашлянув, Титанда начала объяснять:

– Это взято из антологии «Хёка». Для того, чтобы узнать, какие статьи публикуются в «Хёке», нужно прочитать предисловие и выяснить, какие темы там затрагивались. К сожалению, лишь в этих строках есть отсылки к инциденту тридцатитрёхлетней давности. Он может быть описан где-то еще, но у нас нет первого тома... В любом случае, я выделила основные тезисы и свела их в эти заметки.

Затем она раздала нам по копии второго листа.

  1. «Сэмпай» ушел (Откуда?)
  2. «Сэмпай» стал героем 33 года назад и в следующем году превратился в легенду
  3. «Сэмпай» был «молчаливым воином» и «добрым героем»
  4. «Сэмпай» присвоил антологии название «Хёка»
  5. Произошел конфликт, в результате которого были принесены жертвы («Сэмпай» = жертва?)

Ого.

Вот это было коротко и по делу. Я не смог удержаться от восторженного вздоха. А ведь Титанда не только олицетворение Любопытства, но и отличница. Если бы она не знала, как правильно обобщать данные, то тогда она бы не получала таких высоких оценок.

Убедившись, что все прочли записи, Титанда продолжила свою речь:

– Во-первых, «Сэмпай», он же — мой дядя, не окончил учебу в старшей школе Камияма. Он получил среднее школьное образование. Надеюсь, что вы следите за ходом моих мыслей.

Хотя я впервые услышал о том, что Сэкитани Дзюн не окончил учебу в старшей школе Камияма, я не сильно этому удивился. Всё-таки, это было понятно по первому предложению предисловия: «...с тех пор, как Сэкитани-сэмпай покинул нас».

Но в таком случае, Титанда, скорее всего, не знает причину, из-за которой он покинул школу... Нет, она точно не знает. Если бы она это знала, то она бы сказала. И если вспомнить, то тогда, в кафе «Бутерброд с ананасом», она упомянула о том, что отношения между семьями Титанда и Сэкитани охладились.

ПримечанияПравить

  1. В оригинале использовано слово «маматяри» (ママチャリ), японское слово, которым называют велосипеды с большой корзиной спереди. Слово образовано от слова «мама» (обычно они используют такие велосипеды для перевозки своих младенцев в корзине) и слова «тяри» (сленговое название велосипеда).Ссылка
  2. Возможно, отсылка к цитате китайского революционера Сунь Ятсена.
  3. Имеется в виду утимидзу — японский обряд разбрызгивания воды в садах и на улицах.
  4. Токонома
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.