ФЭНДОМ


Спрятанная печать именитого кружка классической литературыПравить

Хотя старшая школа Камияма дает знания, достаточные для поступления в университет, она сама не особо старается улучшить статистику поступлений своих учеников в университеты. Она только раз или два в год проводит для будущих студентов подготовительные экзамены, при этом дополнительных занятий во время каникул не проводится. В общем, учиться в этой школе можно было не напрягаясь.

Однако, в старшей школе Камияма все же проводятся обычные экзамены. Если жизнь старшеклассника проходит в цвете роз, то тогда экзаменационные комнаты являются врагами каждого ученика. И так как до конца экзаменов в первом семестре деятельность кружков была под запретом, клужок классической литературы приостановил свою деятельность. Хотя так таковой деятельности и не было, мы все равно были вынуждены сдать ключ от комнаты кружка.

Сегодня был последний экзаменационный день. Я лег на кровать в свой комнате и уставился в потолок. Как обычно, потолок был все таким же белым.

По результатам экзаменов обнаружились интересные факты о членах кружка классической литературы.

Во-первых, Фукубэ Сатоси. Хоть он обладает всякой тривиальной бесполезной информацией, ему не особо интересна учеба. Экзамены закончились только сегодня, и как он их сдал, я не знаю, но предварительные экзамены он сдал отвратительно. Во всяком случае, тогда Сатоси объяснил мне это следующей фразой: «Это потому, что я увлекся изучением того, почему японцы больше не пишут кандзи курсивным письмом[1]». Если Сатоси считает что-то важным, то для него это и правда важно. Не то, чтобы я отношусь к нему с неуважением, но в длительной перспективе это кажется глупостью. Хотя не думаю, что Сатоси есть до этого дело. Если я из-за этого назову его свободной душой, он, скорее всего, сочтет это за комплимент. Короче говоря, он просто обычный болван.

Хотя Маяка уже состояла в кружке манги, с целью продолжения преследования Сатоси она тоже вступила в кружок классической литературы. Видимо, она из тех, кто любит трудиться. Так как она всегда перепроверяет тест перед сдачей, ее оценки были выше, чем у половины ее класса. Однако, несмотря на то, что она уделяет так много времени учебе, это не особо улучшает ее отметки. Короче говоря, она немного невротик – ее можно назвать перфекционисткой. На язычок она, может, и остра, но внутри, наверно, помешана на совершенстве, и не успокоится, пока не найдет совершенные ответы на все свои экзаменационные вопросы. Думаю, что она о себе такого же мнения.

И ещё Титанда Эру, выделяющаяся среди остальных учащихся своими высокими оценками. Когда я взглянул на таблицу с оценками, что увидел, что она занимет шестое место среди всех десятиклассников. Хотя ее это не удовлетворяет, как и впрочем учебный курс старшей школы. Однажды она сказала мне, что ей недостаточно знать, как работают отдельные части, она хочет знать, как работает вся система. Я понятия не имею, что она имеет в виду. Хотя эти слова были неясными, я понял, почему эта юная леди так стремилась удовлетворить свое любопытство. К примеру, история с ее дядей – наверно, она хотела разобраться со всей «системой», информацией, относящейся к тому, что же сказал ей в тот день ее дядя. Она из тех людей, которые хотят узнать причину любой ценой.

Что касается меня, тои оценки были самыми обычными.

Я занимал 175 место из 350 возможных. Будто бы на насмешку, я был ровно посередине. Мне не было дела ни до любопытства Титанды, помогающей ей получать хорошие оценки, ни до чудаковатости Сатоси, помогающей ему получать плохие оценки, ни до Ибары, подавленной допущенными ею ошибками. Хоть я и не был настолько ленив, чтобы не готовиться к экзаменам, но мою подготовку с натяжкой можно было назвать слабоватой. Иногда люди говорили мне, что я сильно я изменился, но для меня это значило лишь то, что они не особо наблюдательны. Я находился ниже сливок общества и выше отбросов общества. Ни вверх, ни вниз я не стремился. Ясно, поэтому Сатоси сказал, что единственный цвет, которым он может охарактеризовать мою жизнь в старшей школе — серый.

Конечно, цвет не ограничивается успеваемостью. Еще есть деятельность в кружках, занятия спортом, хобби, романтика... Те вещи, которые составляют наши человеческие качества. Есть поговорка, что, в конце концов, одному человеку не увидеть лес за деревьями, и что один результат не может быть использован для обобщения ради полной картины. Хотя в словаре японского языка жизнь в старшей школе определялась как жизнь в цвете роз, эти розы все еще нужно было посадить в подходящих местах, чтобы они расцвели.

Короче говоря, я не являюсь лучшей почвой для роста этих роз.

Пока я лежал на кровати и думал обо всем этом, снизу раздался звук. Похоже, что мне доставили письмо.

Убедившись, что это точно письмо, я был поражен. На конверте были белые, красные и синие полоски, что означало, что письмо точно международное. Убедившись в верности имени адресата, я пришел к выводу, что единственным человеком, который мог послать международное письмо в дом Орэки, была Орэки Томоэ. Теперь, откуда же его прислали... Из Стамбула?

Я сразу распечатал конверт. Внутри было много писем, одно из которых было для меня.



Дорогой Хотаро,

Я сейчас нахожусь в Стамбуле. Из-за нескольких происшествий я сейчас прячусь в японском консульстве, поэтому я еще город толком не посмотрела.

Я уверена, что это потрясающий город. Если бы я могла взять машину времени и посетить это место в прошлом, то я бы хотела попробовать самой запереть городские ворота, что бы, возможно, привело к изменению истории. Я — не историк, так что я плохо разбираюсь в этих «а что, если...».

Это интересное путешествие. Уверена, что через десять лет я буду вспоминать каждый его день безо всякого сожаления.

Как там кружок классической литературы? Выросло ли число его членов?

Не унывай, даже если ты там всего один! Одиночество помогает мужчинам становиться сильнее.

Если ты там не один, тогда все замечательно. Это поможет тебе улучшить навыки общения с другими людьми.

В любом случае, я пишу тебе, потому что есть кое-что, о чем я беспокоюсь.

Как идет работа над антологией? Кружок классической литературы всегда выпускал одну антологию каждый год, так что мне интересно, продолжится ли это.

Если да, то, наверно, вы без понятия, что писать. Как никак, антологии не хранятся в библиотеке.

Прошлые выпуски можно найти в старом сейфе для химических реактивов, находящемся в комнате кружка. Замок давно сломан, так что его легко открыть.

Я позвоню тебе, когда приеду в Приштину.

С любовью, Томоэ.

Ты прячешься в японском консульстве? Что ты натворила на этот раз, сестра? Хотя меня это не особо беспокоит. Детали, скорее всего, находятся в письме для отца. И где я слышал о Приштине? Не помню. Така как речь идет о моей семье, это без сомнения какое-то поле древней битвы, или что-то в этом роде.

В любом случае, я невольно вздохнул. У моей сестры что, есть разведывательная сеть, с помощью которой она собирает информацию о том, чем я занимаюсь? И я не знал, что кружок классической литературы в тайне хранил прошлые выпуски своей антологии для будущих поколений. Мы ведь искали прошлые выпуски, но не смогли их найти.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Титанда дала мне личное поручение, причем у нее, как у главы кружка классической литературы, было для нас другое поручение – выпуск антологии. Титанда выглядела озабоченной после того, как она узнала, что в архиве библиотеки не хранятся прошлые выпуски. Так что если моя сестра права, то это нам сильно поможет.

Если цель – это и есть результат, то, добившись требуемого результата, мы достигнем нужной цели. Хотя я чувствовал в таком хлопотном определении какой-то скрытый смысл, будет некрасиво с моей стороны, если я скрою эту информацию. Как обычно, Орэки Томоэ играется с моей жизнью.

Как бы там ни было, я засунул письмо в карман моих школьных брюк, висевших в гардеробе.

На следующий день, после уроков я пошел прямиком в комнату кружка. Погода была весьма приятной для того, чтобы расслабиться после последнего вчерашнего экзаменов, и поднимала настроение до желания вступить в кружок. Со спортплощадки доносились шум тренировки спортивных команд и музыка, которую играли кружок духовой музыки, кружок легкой музыки, кружок традиционной японской музыки и так далее. Хоть спортивные команды и были наиболее заметными, фестиваль Канъя был более известен кипучей деятельностью кружков изящных искусств. В это время дня выделенный корпус, в котором все эти кружки находились, должен был быть полон людей.

И в самом удаленном уголке выделенного корпуса – кабинет геологии, в котором были Титанда и Ибара. Хоть они познакомились только во время разгадки тайны странной библиотечной книги, похоже, что они уже успели наладить хорошие отношения. Сегодня они сидели друг напротив друга, будто разговаривали. Так как уже наступило лето, их летние формы продувало ветром. Торчащие из коротких рукавов блузы загорелые руки Ибары контрастировали с бледными руками Титанды. Солнечный сезон уже наступил, а наша юная леди так и не накопила меланина. Я наклонил голову, чтобы послушать, о чем они говорят.

− Другими словами, статьи должны быть тематическими.

− Ты имеешь в виду, что мы можешь рассчитывать на других при работе над нашей антологией?

− Не волнуйся, я думаю, что смогу задействовать кое-какие связи в кружке манги.

− Ты можешь?

А, говорите об антологии, да? Ну, удачи.

Внезапно тело Титанды напряглось, и она закрыла лицо руками.

Что происходит?

− Апчхи! – она чихнула в старомодном тихом стиле. – Апчхи! Апчхи!

− Что такое? Ты простудилась? Или у тебя аллергия?

− А, стало намного лучше. Мне весьма стыдно, но я, похоже, подхватила летнюю простуду...

Хм, тяжело иметь летнюю простуду. Да и если подумать, голос у нее — не такой, как обычно.

В любом случае, я решил позвать их.

− Эй, Титанда, Ибара.

− А, Ореки-сан.

− Ибара, кружок манги не возражает, что ты здесь?

− Да нет, я все уладила. А что, у тебя какие-то проблемы?

С чего бы вдруг?

Так, ладно.

Я решил без всяких любезностей перейти прямо к делу и вынул из кармана моих брюк письмо от сестры:

− Моя сестра была членом кружка классической литературы и прислала мне письмо, в котором написала, где мы сможем найти прошлые выпуски антологии.

Титанда выглядела просто озадаченной. Кажется, до нее еще не дошло.

− Я знаю, где мы можем найти прошлые выпуски антологии.

Пока она подыскивала нужные слова, она искусала себе губы.

− Это... − от недостатка слов у нее даже глаза расширились. – Это правда?!

− Конечно, это правда. Что я выиграю от того, что буду лгать тебе?

Будто подтверждая мои слова, тонкие губы Титанды растянулись в улыбке. Хоть эта элегантная милая юная леди из рода Титанда и не улыбалась от уха до уха, было видно, что она весьма счастлива. Даже если бы я получил то, чего давно хотел, я не смог бы сделать такое лицо. По сравнению с этим, сильно переживающая Титанда, которуя я наблюдал в кафе «Бутерброд с ананасом», была совершенно другим человеком.

− Ясно, антологии, да?..

Я слышал, как она мягко шепчет:

− Хи-хи, прошлые выпуски...

Эта Титанда Эру может быть весьма опасным человеком.

Однако, Ибара подняла бровь и спросила:

− Ты уверен? Кто будет писать письмо только ради этого ?

Хороший вопрос. Ни один нормальный человек не будет искать информацию о расположении вещей, имеющих отношение к культурному фестивалю, в письме из Стамбула. Но это в самом деле было письмо от моей сестры, а уж что именно Ореки Томоэ сочтет важным, не может угадать никто.

− Ну, факт в том, что письмо у меня с собой, так что вы сами сможете сказать, правда это или нет. Будете читать?

Я развернул письмо и положил его на столе перед Ибарой и Титандой. Чем дальше они читали, тем тише они себя вели.

Первой нарушила тишину Титанда:

− ...Твоя сестра любит ездить в Турцию?

− Она любит ездить по всему миру.

− Какая у тебя потрясающая сестра.

Хоть её интерес был прикован к самой любопытной части письма, я не хотел этого внимания.

− «Через десять лет я буду вспоминать каждый мой день, проведенный здесь, с ностальгией». Ах, какое меланхоличное предложение.

Ну, я согласен, но это не то, что нужно.

Дочитав, они обе одновременно открыли рты:

− ...Сейф для химических реактивов?

− Сейф для химических реактивов, да?

Ибара окинула взором кабинет геологии и поставила руки на пояс, выпятив грудь.

− Хм, я тут ничего такого не вижу.

− Я тоже.

Это было не так сложно установить. Хотя Титанда неожиданно побледнела.

− Что?! Т, тогда г, где... антологии?..

− Ти-тян! Успокойся, успокойся!

Для меня было очевидно, что «Ти-тян» Ибара называла Титанду. Это прозвище, данное ей Ибарой, было точно весьма милым. Значит, против Титанды она свой острый язычок не использует, да? Хотя, в самом деле, относиться враждебно к такому человеку, как Титанда, очень сложно.

Я помахал письмом сестры перед успокоившейся Титандой и сказал:

− Титанда, в письме написано «старый сейф для химических реактивов в комнате кружка». Моя сестра окончила школу два года назад. За это время комната кружка, наверно, поменялась.

− Ах... Правда?

− Ну, Ореки, ты знаешь, где была комната кружка два года назад?

Чтобы избежать неточностей, я до этого разговора заходил в учительскую.

− Я спросил у куратора, и он сказал, что в кабинете биологии.

− Я смотрю, ты хорошо подготовился к этому.

− Ну, это рационально.

− Какое проявление энтузиазма с твоей стороны.

Это не совсем так, обычно я не проявляю столько энтузиазма.

− Кабинет биологии... Он всего лишь этажом ниже. Теперь, когда мы знаем куда идти, пойдем туда?

Сказав это, Титанда сразу вышла из комнаты.

Если кто здесь и проявляет энтузиазм, так это она.

Кабинет биологии, как и сказала Титанда, находился прямо под кабинетом геологии. Если кабинет геологии, расположенный в уголке выделенного корпуса, был самым удаленным местом старшей школы Камияма, то кабинет биологии на третьем этаже можно было также считать удаленным местечком. Хотя я сказал, что выделенный корпус набит людьми, были и некоторые исключения. Такие, как кабинет геологии, рядом с которым практически не было никаких кружков, в котором было очень тихо. Похоже, что в кабинете биологии было то же самое. Хотя коридор был набит людьми, к кабинету биологии, окруженному пустыми классными комнатами, никто, кроме нас, не шел.

По дороге Титанда много раз чихнула.

− Ты так сильно простудилась?

− Не переживай слишком за меня, пожалуйста. Мне не удается перестать чихать, но это просто мой чувствительный нос... Апчхи!

Ну, не знаю. Если бы я был на ее месте, я бы чувствовал себя ужасно от всего этого чиханья. Как и ожидалось от нашей весьма скромной юной леди.

Идущая впереди нас Ибара повернула к нам голову и спросила:

− Орэки, ключ у тебя?

− Нет, его похоже кто-то забрал.

− Апчхи! Ключ забрали? Значит ли это, что кабинетом биологии пользуется какой-то кружок?

– Может быть, если его не забрал какой-нибудь болван.

− Орэки-сан... Грубо называть людей болванами.

Меня отчитали. Если ее такое расстраивает, то ни Сатоси, ни Ибара возразить ей не смогут, так что я горько улыбнулся и посмотрел в сторону. И тут в мое поле зрения попал какой-то предмет на стене коридора. Интересно, что же это? Кажется, ни Титанда, ни Ибара его не заметили... Это была небольшая коробочка, окрашенная, как и стена коридора, в белый цвет, и потому очень незаметная. На другой стороне коридора я заметил такую же коробочку. Интересно, их кто-то оставил? Поскольку они не выглядели ценными, я больше не обращал на них внимание. Наклоняться за тем, что не стоит и иены, не стоит усилий, если затрачиваемая энергия будет эквивалента иене или больше ее. Для таких сберегателей энергии, как я, это в порядке здравого смысла.

Мы стояли перед кабинетом биологии. Пока я думал, стучать или нет, Титанда уже потянула дверь за ручку.

− Что?

Дверь не открылась.

− Заперто.

− Похоже на то.

Они обе повернулись ко мне, Титанда выглядела обеспокоенной, Ибара холодно на меня смотрела. Неприятно, когда на меня так смотрят.

− Нет, у меня правда нет с собой ключа. Поэтому я не знаю, почему дверь заперта.

Ибара еще раз попробовала открыть дверь, но добилась только скрипа замка. Весьма к месту Титанда быстро сказала то, что крутилось у меня на языке:

−...Опять?

Да, опять.

− Ти-тян, ты о чем?

− Эм, это было в апреле...

Я не знаю, в курсе ли Титанда, но похоже, что двери в старшей школе Камияма приносят несчастье. Пока Титанда пересказывала Ибаре тот апрельский случай, я начал думать над тем, как нам выкрутиться без ключа.

− ...Так все и было.

− Хм, это Ореки все сделал, да?

Я развернулся на пятках и шутливо крикнул через дверь:

− ЕСТЬ ТУТ КТО-НИБУДЬ?

Конечно же, я не ожидал ответа.

Но мне ответили. Раздался резкий звук отпираемой двери.

− Да?

Дверь открылась изнутри.

На пороге стоял ученик в тонкой рубашке и форменных брюках. Он был очень высокий и худой. Хотя он скорее был похож на интеллигента, чем на спорстмена. Определив наш год обучения по цвету моего воротника, он вежливо улыбнулся и сказал:

− О, извините. Я запер дверь. Вы хотите вступить в стенгазетный кружок?

Раз уж ты был внутри, то сразу бы и открыл дверь, черт тебя побери. Но вместо этого я сказал:

− Тут находится стенгазетный кружок?

− Да. Вы же хотите вступить?

Выходя из кабинета, он захлопнул дверь. В этот момент я учуял исходящий от него запах как от какого-то дезинфицирующего средства на спирте. Похоже, что наш интеллигетный приятель испытывает пристрастие к дезодорантам. Увидев, что я, принюхиваясь, дергаю носом, он поднял бровь, будто спрашивая: «У тебя проблемы с этим?». Хотя он тут же вернулся к вежливой манере поведения и спросил:

− В таком случае, чем могу помочь?

Мы обменялись взглядами и решили предоставить говорить нашему главе кружка, Титанде.

− Добрый день. Я Титанда Эру, глава кружка классической литературы. А вы — Тогайто-сэмпай из класса 3-E, верно?

Парень по фамилии Тогайто удивленно поднял бровь:

− Откуда ты знаешь мое имя?

Хороший вопрос. Любой удивится, если незнакомец обратится к нему по имени. Все-таки, я чувствовал себя также в апреле.

И как тогда, Титанда лишь мягко улыбнулась.

− Мы виделись в особняке Маннинбаси в прошлом году.

− Маннинбаси... Погоди-ка, ты сказала, что тебя зовут Титанда, неужели ты — родственница Титанды-сан из Канда?

− Да, он мой отец. Спасибо, что хорошо к нему относитесь.

...Хм, похоже, что это встреча людей из высшего общества. Я знал, что как древний род, Титанды владели фермерскими угодиями, но не ожидал, что у них будут такие хорошие связи. Похоже, что этот мир, которого я раньше никогда не видел, все-таки существует. И если подумать, то когда Сатоси упоминал о Тогайто, когда говорил о древних родах Камиямы.

− А, нет, не стоит благодарностей. Ясно, ты из семьи Титанда.

− Да... Апчхи!

− Летняя простуда? Плохо дело. Береги себя.

Узнав, что Титанда Эру происходит из рода Титанда с их большими фермерскими угодиями, отношение Тогайто изменилось странным образом. Он продолжал быть вежливым, но его взгляд стал более пронзительным. Он испугался Титанды, или что? Мне сложно представить такое, но, похоже, у старых родов существует какое-то влияние друг на друга. Мне кажется, или Тогайто не хочет встречаться с Титандой взглядом и говорит так, будто осторожно подбирает слова?

− Ну, в чем дело?

С другой стороны, похоже, что Титанда не обратила внимания на реакцию Тогайто, и она сказала:

− Да, просто я слышала, что прошлые выпуски антологии кружка классической литературы хранятся в кабинете биологии. Здесь ведь раньше располагалась комната кружка классической литературы, верно?

− ...Да, когда я учился в десятом классе. Хотя в прошлом году здесь произошло множество перестановок комнат кружков.

− В таком случае, вы знаете, где антологии?

Тогайто немного помолчал и ответил:

− Нет, я никогда их не видел.

Тихо слушая их разговор, Ибара повернулась и посмотрела на меня; я плавно кивнул ей. Любой человек с интуицией скажет, что Тогайто странно себя ведет.

− Ясно...

Но у Титанды, несмотря на чудесную память, уровень интуиции был ниже среднего. Поэтому она приуныла и собралась было уходить, но тут вмешалась Ибара:

− Простите, сэмпай, вы не возражаете, если мы их поищем?

− А ты кто?

− Ибара Маяка из кружка классической литературы. Так как вы не имели с ними дела ранее, может, вы не заметили, верно?

Хотя мне казалось это бессмысленным, я решил поддержать их глупую затею:

− Мы постараемся не мешать вашему кружку. Или это слишком неудобно для вас?

− Пожалуйста.

− Я тоже прошу вас.

Под шквалом просьб Тогайто нахмурился.

− Ну, я бы предпочел не впускать в комнату кружка посторонних...

Услышав это, Ибара буквально набросилась на него:

− Но, сэмпай, это не только комната кружка, но и классная комната, верно?

Я еле сдерживался от смеха, потому что то, что говорила Ибара, значило: «У вас нет права запрещать ученикам входить в школьные классы». Тогайто выглядел обеспокоенным, но от настойчивости Ибары он, наконец, сдался:

− ...Ну ладно. Вы можете войти, но не разводите бардак.

И президент стенгазетного кружка открыл дверь кабинета биологии.

Комната, в которую мы вошли, была спроектирована так же, как кабинет геологии: от школьной доски, стульев и стола до средств уборки они были практически одинаковыми... Хотя здесь была еще одна дверь с табличкой «Лаборантская кабинета биологии». Он вела к кладовке на четвертом этаже, и в нее невозможно было попасть напрямую из кабинета геологии.

Других членов кружка сегодня не было. Тогайто пояснил это:

− В кружке четверо членов, но на сегодня у нас ничего не было запланировано. Только я пришел, чтобы подумать над тем, что публиковать к фестивалю Канъя.

Если я правильно помню, фестиваль Канъя начинается в октябре. Через два с половиной месяца, если считать от сегодняшнего дня.

− А чем отличается стенгазетный кружок от газетного кружка? – не к месту спросила Титанда, но Тогайто вежливо ответил:

− В старшей школе Камияма три периодических издания: «Сэйрю», которое издают и распространяют по классным комнатам раз в два месяца, «Новости ученического совета старшей школы Камияма», которое вывешивают рядом с дверью кабинета ученического совета через неравные промежутки времени и «Ежемесячник старшей школы Камияма», которое издается каждый месяц, кроме августа и декабря и вывешивается на стенде перед входом в школу. Мы отвечаем за «Ежемесячник старшей школы Камияма».

− А кто издает остальное?

− «Сейрю» издает газетный кружок, а «Новости ученического совета старшей школы Камияма» —конечно, ученический совет. Хотя у нашего издания самая богатая история. Скоро выйдет четырехсотый выпуск «Ежемесячника старшей школы Камияма», в то время как прочие два издания не достигли и сотого.

Четыреста выпусков, да? Кроме нас, и стенгазетный кружок тоже имеет давнюю историю. Помнится, дядя Титанды состоял в кружке классической литературы 33 года назад, что значит, что кружку классической литературы, по крайней мере, 33 года. Какой бы бурной не стала моя жизнь, с историей кружка классической литературы она точно не сравнится. Да и не похоже, что моя жизнь скоро станет бурной.

− Не похоже, что они находятся в этой комнате, − заключила Ибара, осмотрев комнату. Так как кабинет биологии был почти пуст, вряд ли она что-то пропустила. Остается только лаборантская. Я спросил:

− Можно ли нам проверить и лаборантскую?

− Да, никаких проблем.

Услышав из-за спины ответ Тогайто, я вошел в лаборантскую и услышал звуки шелеста бумаги и работы какого-то мотора. Интересно, что это такое.

Как я думал, лаборантская была маленькой комнатой, размером в три раза меньше кабинета биологии.

Изначально она предназначалась как склад оборудования для уроков биологии, но сейчас на полках стояли лишь микроскопы. Если учитывать, что в старшей школе Камияма упор делается больше на теорию, чем на практику, то похоже, что большая часть инструментов и оборудования хранится в другой, отдельной комнате. В результате, лаборантская превратилась в кладовую стенгазетного кружка.

В ней были на вид любительская камера, коллекция разноцветных писчих перьев разной толщины, куча картонных коробок, сваленных за ксероксом, и маленький динамик. Больше всего меня заинтересовал самодельный стол, стоящий в центре тесной комнаты. Это был скорее не стол, а лежащая на картонных коробках толстая фанерная доска. На ней были разложены листы бумаги формата B1 с каракулями, прочитать которые смог бы только их автор. На листах лежал на вид тяжелый металлический пенал. Шелест исходил от этих бумаг, раздуваемых ветром.

Ветер?

Внутри комнаты дул ветер. Причем, хотя окно было открыто, он дул изнутри. Точно оттуда, откуда доносился звук мотора. Обнаружить его источник было сложно, потому что он находился за грудой картонных коробок. Это был небольшой вентилятор, стоящий перед импровизированным столом напротив окна, его скорость вращения была выставлена на максимум.

Была еще одна вещь, которую продувал ветер. У окна висела рубашка от формы старшей школы Камияма. Она просто там висела.

− ...?

− Орэки, что думаешь?

Я обернулся и увидел, что Титанда и Ибара стоят у входа в лаборантскую.

Ах да, мы же должны искать сейф для химических рективов.

Когда в такой тесной комнате такой бардак, найти его было невзможно. Бегло осмотрев комнату, я не заметил ничего похожего на сейф для химических рективов. Это должен быть старомодный сейф со сломанным замком. Может быть, я видел его, но не заметил?

Хм…

Я скрестил руки на груди, вышел из комнаты и спросил наблюдавшего за нами Тогайто:

− Вы знаете, почему кружки менялись комнатами в прошлом году?

− Нет. Может, они хотели занять комнаты упраздненных кружков?

− Сколько коробок вы сюда вынесли, когда переехали сюда?

Тогайто немного подумал перед ответом:

− Сейчас, когда ты мне напомнил, сколько же коробок мы вынесли?

− Картонных коробок?

− Да.

Ясно. Значит, он где-то здесь. Я чуть не забыл, что Тогайто тоже из весьма известного рода; я понял, что это мне может помочь, как только обдумал его семейные обстоятельства. Я более или менее понял, где находятся антологии, но получить их будет трудновато... Попробую заманить его в ловушку. Я повернулся к Тогайто.

− Сэмпай, при таком большом количестве вещей поиск будет весьма утомительным. Возможно, это будет для вас немного неудобно, но можно ли нам попросить Оидэ-сэнсэй поискать вместе с нами?

Хотя он напускал на себя спокойный вид, Тогайто поднял брови.

− ...Нет. Я же сказал вам не устраивать бардак.

− Мы потом поставим все на место, разрешите нам поискать, пожалуйста.

− Я же сказал нет! – он внезапно повысил голос.

− Ой, извините, Тогайто-сэмпай. Ничего страшного, думаю, что это слишком неудобно для вас, − яро ответила Титанда, но Тогайто продолжил говорить на повышенных тонах:

− Я сегодня и так весьма занят, мне завтра надо представить свои идеи редколлегии. А тут еще вы собираетесь перевернуть все вверх дном со своим поиском! Ваших антологий здесь нет, так что ухожите!

Пока Тоогайто возбужденно говорил, я просто холодно на него смотрел. Кажется, он попался в ловушку, как я и рассчитывал.

Продолжая дружески улыбаться, я посмотрел на Тоогайто.

− Сэмпай, нас интересует то, что лежит в сейфе для химических реактивов.

− ...Что?

− Антологии должны были быть внутри сейфа для химических реактивов. А раз уж вы говорите, что их здесь нет, то, значит, так оно и есть. Нам больше нет смысла вас беспокоить.

Я перестал улыбаться и добавил:

− Кстати, мы сейчас пойдем в библиотеку. Если после нашего ухода вы сможете найти антологии, вас не затруднит принести их в кабинет геологии? Мы оставим дверь открытой.

Похоже, что мое предложение окончательно взбесило Тогайто, потому что его прежде умное лицо скривилось, и он уставился на меня. Я же, в контраст ему, вел себя так, как будто ничего особенного не случилось. Все-таки, я никогда не слышал о том, чтобы в этом мире кого-то убивали взглядом.

− З, зачем ты, как ты...

− Да, сэмпай?

Тогайто удалось сдержаться и проглотить то, что вертелось у него на языке.

Затем он глубоко вздохнул и снова натянул на лицо вежливую маску.

− Хорошо. Я так и сделаю, если найду их.

− Буду весьма признателен... Титанда, Ибара, пойдем?

Скорее всего, не понимающие значения моего разговора с Тогайто, ошарашенные Титанда и Ибара просто согласились со мной и пошли вслед за мной к выходу из комнаты – оставаться там более не имело смысла.

− Орэки-сан, что это было?

− Потом объясню.

Сказав это, я повел их к выходу из кабинета биологии. Сзади раздался меня голос, обращенный ко мне:

− Эй, десятиклассник. Ты так и не представился.

Я повернулся и равнодушно сказал:

− Орэки Хотаро... Простите за произошедшее.

Зайдя в коридор, соединяющий выделенные корпус с общим корпусом, я прислонился к стене. Пока мы убивали здесь время, эти двое спросили у меня:

− Орэки, я не знаю, что происходит, но разве мы не идем в библиотеку?

Я махнул рукой.

− Нет, нам туда не нужно.

− Я не понимаю. Если нам туда не нужно, то почему мы не идем обратно в комнату кружка?

− Пока мы не можем. Нужно еще немного подождать.

Ибара недовольно проворчала:

− Да что он задумал?

Титанда, шмыгая носом, сменила Ибару и спросила:

− Орэки-сан, мне кажется, что Тогайто-сэмпай был в ярости.

− Мне тоже так кажется.

− Конечно, будет хорошо, если прошлые выпуски антологии действительно найдены, но потребовать их так грубо...

− Грубо? Я просто разумно его попросил.

Титанда открыла свой рот и закрыла – как будто ей не хватило слов. Как я и думал. Так как я всего лишь попросил его «помочь найти наши вещи» и «принести их, если они найдутся».

− Но Тогайто-сэмпай был в ярости.

− А был ли он действительно в ярости?

Ибара, стоявшая рядом с Титандой, подняла бровь и спросила:

− После того, как Орэки попросил его помочь, он, по-моему, больше притворялся, что рассержен.

Ого, так она заметила.

− Правда?

А Титанда так и не заметила.

Я посмотрел на часы. Прошло три минуты... Как раз самое время. Я отошел от стены, к которой прислонялся и спросил:

− Титанда, чем известен род Тогайто?

Титанда наклонила голову, думая, зачем я это спросил, и ответила:

− Род Тогайто? Они очень влиятельны в сфере старшего школьного образования. У них в семье есть член префектурного школьного комитета, член городского школьного комитета, а также директор школы и два учителя.

Теперь ясно.

− Орэки, так что с антологиями?

Я ответил:

− Думаю, что пора возвращаться.

Титанда и Ибара переглянулись, услышав мой ответ. Я просто улыбнулся.

И после всего этого мы вошли в кабинет геологии.

− А, вот и они.

Как я и сказал. На учительском столе были сложены стопки тонких тетрадей. Я не смог удержаться от победного жеста кулаком. Приятно, когда что-то идет по плану.

− Они здесь? Как это возможно? – спросила Ибара, подходя к учительскому столу. Взяв в руки одну из тетрадей, она пробормотала:

− ...Это действительно антологии...

− Э, э? Д, дай и мне посмотреть!

− Как ты это сделал, Орэки? Ты знал что-то, чего не знали мы?

Строгая манера, с которой Ибара задала вопрос, создала впечатление, что я сделал что-то плохое. Я всегда был плох в уходе от ответа, поэтому я прислонился к соседнему столу и ответил:

− Я просто слегка шантажировал его, вот и все.

− Шантажировал? Главу стенгазетного кружка?

− Угу. Но, Ибара, можно не так громко?

Ибара надулась после моей реплики:

− Да не собираюсь я никому рассказывать.

− Хорошо, но ты не вызываешь у меня особого доверия. То, что Тогайто был на побегушках у десятиклассника, должно остаться тайной. Мне будет очень жаль, если эту тайну выболтают.

− Никому я не скажу... Если ты мне не доверяешь, то можешь мне ничего не рассказывать, − резко сказала она. Наверно, она не врет. Титанда была совсем другим делом; насыщение своего любопытства не было уж таким приоритетом для нее. И если она поймет, что из-за моих объяснений могут быть проблемы, она не будет слушать. Она из таких людей, которые выберут такой путь решения проблемы.

Ладно, теперь, когда я проверил их, думаю, что могу им довериться − они никому не расскажут.

− Прости за сомнения. Ладно, Ибара, а тебе не показалось странным то, что Тогайто запер дверь?

− Может, он не хотел, чтобы его беспокоили. Он же говорил, что готовит статьи для печати, − резко ответила Ибара.

− Ладно, что насчет лаборантской? Зачем там был включен вентилятор, если там и так было открыто окно?

− Может, ему было жарко?

− Тогда он мог поставить вентилятор рядом с окном. Но вентилятор был напротив него. При таком положении вентилятора, если бы пенал немного сдвинулся с места, все бумаги сдуло бы со стола.

Ибара раздраженно погладила свои волосы.

− Ну и в чем было дело?

− Дот тебя не дошло? Что Тогайто намеревался сделать?

− Раз ты так ставишь вопрос, то отвечаю – да. Он пытался проветрить комнату?

Я плавно поднял большой палец и похвалил ее. Конечно, Ибара не собиралась обращать на это внимание и стала смотреть в сторону.

− А теперь следующий вопрос: зачем он хотел проветрить комнату? Иначе говоря: что мог делать Тогайто, член семьи уважаемых деятелей в сфере образования один в комнате кружка, запершись изнутри и поставив инфракрасные датчики снаружи?

− П, погоди! Какие инфракрасные датчики? Мы что, в шпионском романе?

А, я забыл объяснить.

− Ты видела рекламы магазинов, продающих всякие устройства? Не так давно они продавали эти инфракрасные датчики, которые могут поднимать тревогу. Я думаю, что сейчас такие можно купить за 5000 иен.

− Где ты их нашел?

− На стенах коридора третьего этажа, рядом с комнатой стенгазетного кружка. Они были покрашены в белый цвет для маскировки. По их внешнему виду сложно догадаться, что это датчики, но наличие динамика в лаборантской более-менее подтвердил мои подозрения.

Ибара подняла бровь и сказала:

− Ты точно странный.

− Хватит относиться ко мне, как у изгою... Так, на чем мы остановились? Ах да, почему, заранее узнав о нашем прибытии с помощью датчиков, он рисковал сдуть свои бумаги ради того, чтобы проветрить комнату? Что думаете?

Ибара начала думать над моим вопросом, а я ждал.

Затем она скептически, что шло ее острому язычку, ответила:

− ...Возможно, был какой-то запах...?

Я трижды медленно хлопнул в ладоши.

− До тебя дошло. Он пытался избавиться от запаха. Если сосредоточиться на этой мысли, то нельзя объяснить использование им дезодорантов страстью к чистоте. Итак, от какого же запаха он пытался избавиться? Судя по всему, не похоже, чтобы он был наркотическим.

− Тогда, неужели...?

− Правильно, он, наверное, курит... Датчики нужны для того, чтобы он мог спокойно курить. Если учитывать то, что он происходит из известного рода, можно представить, какой поднимется скандал, если отпрыска такой благородной семьи поймают за таким запрещенным занятием. Ввиду того, что от членов семьи Тогайто ожидается быть уважаемыми деятелями в сфере старшего школьного образования. В наше время врачу, учителю или полицейскому даже зевнуть на публике без скандала не дадут.

− ...Ясно. Если это правда, то из-за всего этого проблем у него должно хватать.

Точно. Я тоже так подумал. Была бы другая обстановка – были бы другие проблемы. Помнится, когда он узнал, что Титанда просходит из рода Титанда, то он заметно вздрогнул. Скорее всего, он подумал, что если о его темных делишках узнает кто-то из другого известного рода, отношения между его родом и другими родами сильно изменятся. Все-таки, мы все знаем, как хорошо развито обоняние Титанды. Если бы она не подхватила простуду, то никакая вентиляция и никакое снятие рубашки ее бы не обмануло.

− Хотя я все равно не понимаю его желания курить на территории школы. Теперь довольна моим объяснением?

После того, как я это сказал, у Ибары изменился взгляд. Ого, она может показать истинное достоинство таким холодным взглядом.

− Знаешь, я просто хотела узнать, почему Тогайто принес нам антологии. А вместо этого я услышала историю о том, как ты шантажировал его, чтобы заставить его их принести, и ни слова о том, где они были.

Ясно, должно быть, я пропустил эту часть. Поэтому я объяснил:

− Должно быть, они были в сейфе для химических реактивов.

− О-рэ-ки!

− Я, я не смеюсь над тобой! Проблема в том, где же был сейф... Помнишь, как Тогайто сказал, что он выносил несколько картонных коробок, когда происходила смена комнат? У него не было причин врать об этом, и поэтому я догадался, что сейф для химических реактивов был где-то в комнате кружка.

− ...Но я его не видела.

− Если ты его не видела, это еще не значит, что его там не было. Ты его не видела, потому что он был спрятан... Я говорю о самом сейфе, не об антологиях.

Я позволил Ибаре переварить сказанное и продолжил:

− В результате антологии были спрятаны вместе с ним. А спрятал он его, потому что он в нем хранил свои сигареты. Ты же заметила, что мы не видели ни сигарет, ни зажигалок, ни пепельниц? Это потому, что он их спрятал в сейф. Заметила, какое у него стало выражение лица, когда я предложил позвать для помощи в поиске Оидэ-сэнсэй? В любом случае, если ты хочешь знать, где был сейф, то, скорее всего, он был под тем самодельным столом из картонных коробок.

Закончив мое объяснение, я глубоко вздохнул.

Я плохо поступил по отношению к Тогайто, поставив его в такое положение, в котором ему пришлось выполнить мою просьбу. Хотя я не намеревался раскрывать его секрет, ведь у всех есть свои секреты, и я бы не хотел, чтобы мои секреты кто-то раскрыл. Давайте просто скажем, что ему не повезло.

Ибара, к которой я все это время обращался, посмотрела в сторону. Проследив за ее взглядом, я заметил присутствие человека, который сейчас должен был быть разговорчивее нас. Я повернулся к ней.

− Титанда?

Титанда смотрела на антологии, лежащие на учительском столе. Хотя она только смотрела, ни одной из них она не раскрыла. Ее взгляд был так же серьезен, как тот, который я наблюдал в кафе «Бутерброд с ананасом». Кажется, она даже не услышала, как я ее звал.

− Что не так, Титанда?

Так как она меня явно не слышала, я отошел от стола, к которому прислонялся, и подошел к ней, чтобы прикоснуться к ее плечу.

− Что-то не так?

− О, Орэки-сан... Взгляни на это.

Она дала мне одну из антологий.

Это была тонкая тетрадь такого же формата, как и тетради Campus[2], продаваемые в магазинах канцелярских товаров. Тетради были изящно сшиты вместе. Они точно положились на помощь какого-то профессионала, когда издавали их. Обложка была сделана из коричневой кожи; на ней был чернильный рисунок собаки и зайца, выполненный в деформировано-мультяшном стиле.

Ряд зайцев формировало внешнее кольцо, в центре которого сцепились пес и заяц. Клыки пса были погружены в тело зайца, будто разрывая его на части, а заяц резцами впились псу в шею. Так как нарисовано это было в деформированой манере, рисунок выглядел занятным, а не гротескным. Хотя его можно было назвать зловещим. Есть одна старая поговорка об охотничьих псах, которых готовили рядом с зайцами, на которых они только что охотились [3]. Но здесь пёс и заяц охотились друг на друга. Двое зайцев из кольца наблюдали за этой на вид милой сценой.

Над рисунком красивым шрифтом была напечатана фраза «Хёка[4]. Том 2». Дата издания – 1968 год... Довольно старый выпуск, и название...

− Хёка...?

Это название антологии?

− Такое странное название.

Ибара посмотрела через мое плечо и согласилась:

− Да, а также сложное для понимания.

Мы чувствовали себя так же, как я себя чувствовал, когда впервые услышал название «фестиваль Канъя», хотя о происхождении этого названия догадаться было легче. Если бы авторам этой антологии надо было выбрать имя для нее, то скорее всего они бы выбрали такое, которое было бы сильно связанно с содержанием антологии. Но я не вижу никакой связи между «антологией кружка классической литературы» и названием «Хёка».

Показав на картинку на обложке, я спросил Ибару:

− Что думаешь об этой обложке, как член кружка манги?

− Я думаю, что она нарисована великолепно. Ее стиль блестяще отвергает всякое чувство перспективы в смысле расстояний... Хм, хорошо нарисовано. Мне нравится.

Я был немного удивлен, потому что обычно от Ибары не дождешься четкого «нравится» или «не нравится». Более того, картинка произвела на нее впечатление. Будто пожалев о том, что она только что сказала «мне нравится», Ибара вернула мне книгу и начала оправдываться:

− Эм, «нравится» - это не совсем то слово. Так как рисунок не очень красив... Он, все-таки, угрожающе выглядит. И я говорила не с художественной точки зрения художника, а с точки зрения массовой культуры...

Тем временем Титанда, кажется, не дрожала от радости, получив так интересовавшие ее прошлые выпуски. Скорее, у нее было такое выражение лица, будто всю ее кровь высосал вампир.

Я еще раз спросил:

− Титанда, что-то не так?

Услышав это, она оттащила меня в угол и сказала:

− Вот это.

− Что?

Вместо блеска любопытства в ее глазах, на залитом оранжевым закатом лице нашей леди было такое выражение, будто она раскрыла какой-то секрет. Она прошептала:

− Я нашла это. Вот то, что мой дядя хотел мне показать. С ней я точно смогу выяснить то, что мой дядя хотел мне сказать.

Ясно.

− Ну, ты что-нибудь вспомнила?

Вместо того, чтобы ответить, она показала на выпуск «Хёка. Том 2», который я держал в руках.

− Там есть что-то о моем дяде. Наверно, 33 года назад с кружком классической литературы что-то произошло... Загляни внутрь.

Я послушно перевернул обложку и увидел предисловие.



Предисловие


Вот и наступил в этом году новый культурный фестиваль.


Прошел год с тех пор, как Сэкитани-сэмпай покинул нас.

За этот год Сэмпай превратился в легенду и стал героем. В результате этого, как обычно, культурный фестиваль продлится пять дней.

Однако, пока эта легенда распространяется, меня охватили раздумья. Будут ли люди через десять лет помнить тихого воина и доброго героя? Все, что осталось нам от Сэмпая, − эта антология «Хёка», название которой он с сам придумал.

Даже улыбка Сэмпая, принесённая в жертву в результате конфликта, когда-нибудь сотрется из памяти людей.

Нет, возможно, для нас лучше не помнить этого. Это ведь не задумывалось, как героическая легенда.

После исчезновения субъективных мнений эта история сама когда-нибудь станет классикой, переступив границы истории.


Наступит ли день, когда наши истории станут классикой для кого-нибудь в будущем?


13 октября 1968 года, Коорияма Ёко

− Это...

− «Прошлый год», на который тут ссылаются, был 33 года назад. Значит, «Сэкитани-сэмпай» из кружка классической литературы должен быть моим дядей. Что же случилось тогда с моим дядей? Ответ моего дяди был как-то связан с тогдашним кружком классической литературы...

Я улыбнулся и, не удивляясь тому, что сама Титанда не улыбается, сказал:

− Разве это не прекрасно? Теперь ты сможешь вспомнить.

В ответ на безразличном лице Титанды проступило уныние, и она стала с усилием выдавливать из себя слова:

− Но я просто не могу. Хотя я была так близко! Я, неужели у меня настолько плохая память? Что мой дядя сказал мне? Что с ним случилось 33 года назад?

Я не мог точно сказать, из-за чего именно ее голос звучал приглушенно – из-за простуды или из-за слез.

Титанда...

Я решил сказать:

− Давай расследуем это.

Не думаю, что я сказал это хладнокровно.

Антология «Хёка. Том 2», которую дала мне Титанда, была написана 32 года тому назад. На ней было странное название «Хёка», данное Сэкитани Дзюном, а также внутри нее было упоминание о забытом инциденте.

Это был отличный шанс. Для нас, идущих на ощупь в темноте, эти зацепки были подобно огонькам, светивших нам. Я твердо убежден, что мы не должны игнорировать такие зацепки, чтобы помочь Титанде вспомнить ее прошлое.

Вот почему я снова сказал:

− Нам просто нужно расследовать то, что произошло 33 года назад.

− Но, − Титанда опустила плечи, − тут сказано, что этого лучше не помнить.

Я был удивлен ее робостью перед такими вещами.

− Но ты ведь хочешь вспомнить это?

− Конечно, но если мы продвинемся дальше... − она сдала паузу перед тем, как продолжить, − ...если мы продвинемся дальше, то мы можем выяснить что-то неприятное. Есть такие вещи, которым лучше оставаться в забвении, не так ли?

− ...

Это все потому, что ты слишком добрая, Титанда.

− Даже если это произошло 33 года назад?

− Я не права?

Я покачал головой.

− Да. Все-таки, разве тут не сказано то же самое? «После исчезновения субьективных мнений эта история сама когда-нибудь станет классикой, переступив границы истории.»

− ...

− Другими словами, срок хранения этой тайны уже кончился.

Я изобразил улыбку. Хотя Титанда не улыбнулась в ответ, она плавно кивнула.

− ...Хорошо.

Итак.

Да, итак, пока я улыбался, мое сердце ликовало. Расследование этого дела не потребует больших усилий. Если второй том ссылается на «прошлый год», то все, что нам нужно сделать, − поискать то, что случилось с Сэкитани Дзюном, в первом томе. Это можно завершить практически сразу. Хотя я не мог сказать, что было легче: уйти от проблемы или решить проблему.

...Как же я был наивен, думая таким образом. Ибара, тихо разбиравшая остальные тома, возмущенно воскликнула:

− Какого...? Здесь нет первого тома!

Для того, чтобы осмыслить ее слова, мне, похоже, потребуется время.

ПримечанияПравить

  1. Курсивное письмо позволяет писать кандзи быстрее, но человек, не знакомый с этим стилем, не сможет их прочитать.
  2. Популярный бренд тетрадей в Японии - Фото, Официальный сайт
  3. 狡兎死して走狗烹らる (Ко:тосиси со:кунирару) — японская поговорка, калька с аналогичной китайской поговорки, гласящая о победоносных императорах, безжалостно истребляющих своих полководцев, выполнивших свою задачу по сокрущению врага.
  4. «Хёка» (氷菓) — мороженое (яп.)
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.