ФЭНДОМ


Наследники кружка классической литературыПравить

В воскресенье Титанда предложила мне встретиться с ней. Она сказала, что хочет встретиться со мной вне школы, причем выбор места встречи предоставила мне. В итоге, что я ждал ее в кафе «Бутерброд с ананасом». Кафе, в котором подают самый кислый килиманджарский кофе, который я когда-либо пил, было оформлено в мрачно-коричневых тонах. Наружную яркую вывеску кафе было сложно пропустить.

В кафе не было включено ни радио, ни телевизора, так что в нем стояла тишина. Хотя это было приятное местечко, ждать здесь кого-либо было весьма скучно. До назначенного времени встречи оставалось всего несколько минут, и я, глядя на стоявшую на столике мою чашку с кофе, начал немного беспокоиться об отсутствии Титанды.

Наконец, Титанда вошла в кафе, и, согласно моим часам, аккурат в назначенные полвторого. Это было небольшое кафе нашла, так что она меня быстро нашла. Одетая в платье с преобладанием белого цвета, она подошла и села за мой столик. Можно было сказать, что в кафе не было людей, одетых лучше, чем Титанда в своем повседневном наряде.

− Прости, что позвала тебя так срочно.

− Ничего страшного, − ответил я, осушив свою чашку кофе, и позвал официанта. Титанда заглянула в меню и сказала:

− Мне какао по-венски, пожалуйста.

Она выбрала сладкий напиток. Я, как обычный старшеклассник, не был настолько богат, чтобы сделать еще один заказ.

Перед тем, как перейти к цели встречи, мы завели беседу, начавшуюся с похвалы Титандой этого кафе. Затем я заметил, что человек, не заказавший, как она, кофе в кафе, поступает как человек, пришедший в зоопарк Уэно и не посмотревший на больших панд. Пока Титанда перечисляла примеры кофе с слабым содержанием кофеина, ей принесли ее кофе по-венски. Я удивился, увидев, сколько ее в чашке крема. Похоже, что она любит сладкое.

Титанда начала помешивать ложечкой крем. Судя по всему, ей это нравилось. Такими темпами, она просто выпьет свой кофе и поболтав со мной весь день, пойдет домой. Наполовину серьезно, наполовину робко, я сделал первый шаг:

− Ну, так чего ты хотела?

− А?

Это что за отношение к людям, которых ты отрываешь от наслаждения их драгоценными выходными?

− Зачем ты меня сюда позвала?

Тихо потягивая свой напиток и приговаривая: «Вкусно», Титанда подняла голову и сказала:

− Ну, это ты выбрал это место для встречи.

− С меня хватит, я ухожу.

− А! Подожди, пожалуйста! – положив на столик свою чашку с ложкой, она привстала и сказала:

− Прости. Я, я немного нервничаю.

Хотя она выглядела так, будто успокаивала себя, на ее лице застыло довольно напряженное выражение. Похоже, в таком состоянии она просто несет, что ей в голову придет. Такова уж ее натура. Таким образом, я решил поддразнить ее, спросив:

− Нервничаешь? Ты хочешь мне в чем-то признаться?

Сказав это, я быстро заметил, что такая плоская шутка слабо на нее подействовала.

− Нет, я...

Пытаясь скрыть свое смущение, она нерешительно и медленно кивнула.

Я слегка запаниковал и быстро позвал официанта:

− Еще один кофе, пожалуйста.

Не заметив моей реакции, Титанда тихо заговорила:

− Может быть, это можно назвать признанием, но, скорее, это просьба к тебе. Конечно, это только моя проблема, так что я не уверена, имею ли я право обратиться к тебе за помощью. Для начала, ты мог бы выслушать мою историю?

Титанда уже не смотрела на свою чашку с какао. Неужели... Хотя я плохо переношу подобную серьезность, я ответил:

− Ладно, я выслушаю тебя.

− Спасибо.

И, отпив глоток из своей чашки, Титанда начала медленно говорить:

− ...У меня есть дядя, старший брат моей мамы. Его зовут Сэкитани Дзюн. Десять лет тому назад он отправился в путешествие в Малайзию, но семь лет тому назад пропал без вести. Когда я была юна... Нет, я сейчас, наверно, все еще юна... Десять лет тому назад я была к нему сильно привязана. Сколько я себя помню, он мог ответить на любой вопрос, который я ему задавала. Когда я была маленькой, все, что он мне говорил, мне казалось потрясающим, хотя я уже не могу точно вспомнить все, что он мне говорил. Для меня мой дядя был человеком, который знал абсолютно все на свете.

− Он, похоже, был замечательным человеком.

− Он был эрудированным и красноречивым человеком, хотя теперь я не знаю, правда ли это или нет.

Я улыбнулся и полушутливо ответил:

− По крайней мере, ты знаешь, что он был таким, пока был рядом. У меня самого два или три дяди, правда, ни один из них не пропадал без вести. О чем же ты хочешь меня попросить? Ты ведь не думаешь, что я поеду в Малайзию и буду его искать, да?

− Нет. Последний раз моего дядю видели в Бенгалии, эмм, в Индии. Я хотела тебя попросить, чтобы ты... чтобы ты помог мне вспомнить, что мой дядя сказал мне.

Титанда закончила свою речь этими словами, какие я, естественно, совсем не понял. Она просит, чтобы я помог ей вспомнить, что ее дядя сказал ей?

− ....Полная чушь.

− Я, похоже, поспешила, да? У меня о дяде есть только детские воспоминания, и сама я не смогу все вспомнить. Но одно событие оставило в моей душе сильный отпечаток. Я действительно хочу его вспомнить.

У Титанды пересохли губы, и она сделала глоток какао. Потом она продолжила, понизив голос:

−Тогда я еще ходила в детский сад. Так случилось, что я услышала от своего дяди о «кружке классической литературы». Я сначала подумала, что это «сукомбу», и мне это стало интересно, потому что мне нравится сукомбу[1].

«Сукомбу», «кружок классической литературы» - это глупая игра слов, хотя дети в таком возрасте часто неправильно выговаривают слова. Может быть, все из-за этого. Должно быть, именно тогда Титанда Эру родилась, как живое воплощение любопытства.

− Дядя рассказал мне много историй о своём «кружке классической литературы». Однажды, я пришла к дяде и спросила у него что-то про «кружок классической литературы». Обычно он сразу отвечал на такие вопросы, но тогда он стал уклоняться от ответа. Он начал с печальным видом заламывать руки, и, наконец, успокоившись, он ответил на мой вопрос. Услышав его ответ, я...

− Что ты?

− ...Я заплакала. Было ли это что-то ужасное или грустное, я сильно расплакалась. Моя мама так испугалась, что пришла посмотреть, что случилось, и больше я ничего не помню. Последнее, что я помню — то, что дядя не пришел меня утешить, как обычно.

− Ты была шокирована?

− Да, я думаю, что немного. Я запомнила тот день на всю жизнь. Потом, да, во время учебы в средней школе, это начало меня беспокоить. Почему мой дядя выглядел так печально? Почему он не утешил меня?.. Орэки-сан, что ты думаешь?

После того, как она меня спросила, я начал думать. Почему человек, который терпеливо отвечал на каждый вопрос, задаваемый ему маленьким ребенком, оставил ее плачущей в такой момент?

Я быстро понял причину и объяснил все так хладнокровно, как только мог:

− Твой дядя сказал тебе такие слова, какие он не мог забрать назад. Он не хотел врать ребёнку и, наверное, хотел, чтобы ты знала, что он сказал правду.

Титанда вздохнула и улыбнулась:

−Да, я тоже так подумала, − сказала она, глядя прямо на меня... Эмм, когда же мне принесут кофе?

− Поняв это, я начала осознанно интересоваться, что же он сказал мне в тот день. И я принялась за дело, сначала попытавшись восстановить обстановку того дня. Я пробралась в дом семьи Сэкитани, отношения с которой у нас охладились.

Она явно из того типа людей, которые пойдут на что угодно ради того, чтобы достичь своей цели.

− Ясно. Ты это ты имела в виду под «личными причинами», когда сказала, зачем ты вступила в кружок классической литературы?

Титанда кивнула.

− Да. Я не знала, что кружок классической литературы был на грани роспуска. Я знала, что докопаться до истины, но не думала, что в кружке не останется ни одного человека, который может ее знать. Я решила расспросить учителей, но все, кто работал в школе 33 года назад, когда в ней учился мой дядя, уже не работали в школе.

− Итак, почему ты попросила о помощи меня?

− Потому что...

Как только Читанда осеклась на середине фразы, официант принес мой кофе. Привычным движением бородатый официант заменил мою пустую чашку на полную. Когда он ушел, Читанда отпила немного какао из своей чашки, будто вспоминая все сначала, и сказала:

− ...Во время случая с ключом от комнаты кружка и случая с тайной в библиотеке, рассказанной Ибарой-сан, ты докопался до истины, превзойдя мое воображение. Хотя мне стыдно говорить это, я верю, что ты, Орэки-сан, можешь найти ответ на мой вопрос.

Я нахмурился.

− Ты меня переоцениваешь. Я просто положился на определенные догадки, которым сопутствовала удача.

− Тогда я положусь на твою удачу.

− Я не думаю, что смогу тебе помочь.

Причина, по которой я думал, что не смогу ей помочь, была следующей: во-первых, я не обязан помогать ей с таким хлопотным делом; во-вторых, если я ничего не раскрою, то подведу Титанду и буду чувствовать себя очень беспомощным. Это была не какая-то телевикторина, просто Титанда сильно преувеличила возможность поиска смысла этого момента из ее жизни. Ты ожидаешь, что такой сберегатель энергии, как я, возьмет на себя такую ответственность? Да ты точно шутишь.

− Почему именно я? Я уверен, что есть другие люди, которые смогут тебе помочь.

Глаза Читанды расширились. Не зная причины этого, я продолжил:

− Разве не будет эффективнее, если мы привлечем еще людей, чтобы помочь тебе? Ты можешь попросить Сатоси, Ибару или кого-нибудь из своих друзей.

Ответа не последовало. Пока я отказывал ей, Титанда просто молчала. Она опустила голову и медленно пробормотала:

− Я... Орэки-сан, я не из тех людей, кто рассказывает о своем прошлом кому попало.

− ...

− Я... я никому ранее эту историю не рассказывала.

Я был поражен. Ясно, теперь все понятно.

Почему же Титанда специально позвала меня поговорить наедине в воскресенье? Ответ прост: она не хотела, чтобы много людей узнало об истории с ее дядей. Титанда решила довериться мне, почти незнакомому ей человеку, а я ей предложил «довериться большему числу людей».

Конечно, ей будет стыдно, если такую личную информацию узнает много людей. У всех же есть свои глубокие тайны, которые хочется бережно хранить.

Я почувствовал, что краснею, и опустил голову.

− ...Прости.

Увидев, что Титанда улыбается мне, я почувствовал, что она, вроде, простила меня.

Затем наступила тишина. Титанда, похоже, ждала, что я продолжу разговор. А мне, как назло, ничего подходящего в голову не приходило. Между нами стоял пар от моего кофе. Какао по-венски Титанды уже остыл, и от него пар не шел.

Я держал свою чашку в руках. Как бы пытаясь развеять неловкость, Титанда мягко сказала:

− Я сказала что-то вздорное. Я знаю, что вовлекаю тебя в то, что не следует, но все равно, я...

− ...

− Орэки-сан, когда ты отвечал на мои вопросы... наверное, ты напомнил мне дядю. Ты тоже смог ответить на множество моих вопросов. Поэтому... О, нет, я веду себя слишком эгоистично.

− У тебя есть еще три года учебы в старшей школе, так что ты можешь не торопиться с разгадкой. А если ты не успеешь, то я возможно, приду на помощь тебе.

Читанда медленно покачала головой.

− Я хочу вспомнить то, что случилось в тот день, до его смерти. Я хочу узнать, почему мой дядя сказал мне слова, которые не мог забрать назад, и что это были за слова, до его похорон.

− До его смерти?

Какой странный способ описания человека. Мертвец уже мертв, а пропавший без вести человек– не совсем.

...Хотя погоди.

Точно, пропавшие без вести люди считаются умершими.

− С тех пор, как мой дядя, Сэкитани Дзюн, пропал без вести, прошло семь лет. Если ты не знал, то именно через семь лет пропавшие без вести люди признаются погибшими... Бюро по без вести пропавшим людям оповестило об этом семью Сэкитани, и они в скором времени проведут его похороны. Поэтому я хочу решить этот вопрос до этого.

Рассказав мне это, Титанда вздохнула и начала смотреть в окно. Я проследил за направлением ее взгляда и увидел обычный вид улицы.

Я сделал глоток из своей чашки кофе. Похоже, что Титанда закончила говорить.

Я начал думать.

Есть воспоминания, которые надо помнить, и есть воспоминания, которые стоят того, чтобы их помнить. Все это было тяжело для человека с моим девизом. У такого человека, как я, вечно уклоняющегося от кризиса за кризисом, не очень много воспоминаний, которых я считаю стоящими для того, чтобы помнить.

Однако, Титанда пытается вернуть все воспоминания, которые она, возможно, утратила. Сейчас я понимаю, что именно ее любопытная натура толкала ее на копание в собственном прошлом. Она копается в нем не только ради своего дяди, но и ради себя тоже. А что случится, если ей не удастся добиться того, чего она хотела?

Пока я думал, в моем сознании вспыхнул отрывок из письма моей сестры: «В конце концов, тебе все равно нечем заняться, не так ли?»

...Разумеется. Я же «энергосберегающий» Хотаро. Я не буду делать то, что не вынужден.

В таком случае, вряд ли будет слишком странным, если я помогу другому человеку сделать то, что ему нужно сделать, не правда ли?

Я поставил свою чашку на столик и щелкнул пальцами, почувствовав внутри себя странное ощущение. Керамическая чашка, коснувшись стола, издала глухой звук, и Титанда отвернулась от окна и повернулась ко мне. Я медленно заговорил, как будто пытаясь привлечь её внимание:

− Я не буду нести ответственность за то, что ты собираешься сделать.

− ?

− Почему я не говорю, что принимаю твое предложение. Однако, я учту то, что ты мне рассказала, и если мне попадется что-то, что сможет тебе помочь, то я сразу же скажу тебе. Это позволит мне избежать хлопот, связанных с объяснением множества вещей.

− ...Хорошо.

− Если тебя это устраивает, то я помогу тебе.

Читанда быстро выпрямилась, а затем поклонилась ровно на 45 градусов.

− Большое спасибо. Это может доставить тебе много проблем, но с благодарностью считаю себя у тебя в долгу.

Доставит мне много проблем, да?

Я отвернулся от Титанды так, чтобы она не видела моего лица, и мягко улыбнулся. Я был весьма восхищен сам собой – я не отказал другому человеку в просьбе. Интересно, что скажет Сатоси, если он когда-нибудь об этом узнает. Наверно, удивленно расширит глаза и выразит своё удивление, используя выражения, которых я раньше никогда не слышал, например, вот так: «Но Хотаро из тех людей, которые мгновенно отказывают в просьбе».

Интересно, как я потом объясню ему это.

Я всё глубже уходил в себя, пока Титанда горячо меня благодарила. Я уже успел выпить две чашки кофе, а у ее чашка какао уже остыла.

ПримечанияПравить

  1. Кружок классической литературы по-японски звучит как «котэмбу», что созвучно слову «сукомбу». Сукомбу — это маринованные в уксусе морские водоросли.
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.